Михаил Кальницкий (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} mik_kiev) wrote,@ 2009-04-27 23:38:00 |
|
Вот вы откуда, готичные завитушки!
Исторический комментарий к предыдущей записи.
Мы рассмотрели серию однородных, довольно необычных деталей на фасадах киевских домов, появившихся, как правило, в конце XIX или самом начале ХХ века. Теперь попробуем выяснить, откуда же они такие нарисовались?
Те примеры, которые я приводил в пятничном материале, далеко не исчерпывают разнообразие наших загогулин. Не все дожили до нынешнего времени. Так, подобные детали исчезли с фасадов Хоральной (Центральной) синагоги, хотя во времена Бродского они там были.
Хоральная синагога. Фото рубежа XIX–XX в.
Нужно сразу отметить, что указанные детали, как правило, появлялись на домах, которые по своей стилистике либо входили в круг вариаций на темы европейского средневековья, либо относились к так называемому «кирпичному стилю». «Кирпичный стиль» был рациональным течением в пору архитектурного «историзма», он демонстрировал эстетику фигурной кладки из качественного кирпича (в котором наш город не испытывал недостатка). Характерным образцом этой манеры может служить здание ЮЗЖД на Лысенко, 6. Но и «кирпичный стиль» тоже практически одной ногой опирался на романо-готические стилизации.
Стало быть, прообраз этих самых финтифлюшек-завитушек есть смысл искать именно в средневековой архитектуре. А для начала вспомним некоторые важные особенности строительного дела того времени.
Одна из них касается прочности каменной кладки.
Виолле ле Дюк. Беседы об архитектуре
Романские архитекторы утратили традиционный способ изготовления замечательных римских растворов, позволявших создавать каменные массивы, однородные, как бетонные глыбы... Они чувствуют, что не могут положиться на надежность соединения, даваемого теми плохими растворами, которые они применяют; они возмещают этот недостаток, являющийся результатом их материального бессилия, комбинациями кладки, жесткой или упругой, в зависимости от необходимости.
Ко времени, когда романский стиль сменился готическим, качество растворов несколько улучшилось, но еще не гарантировало должной прочности сооружений. Приходилось искать способы дополнительного упрочнения, тем более что стены становились менее массивными, проемы – более обширными. В частности, широко использовали закладные детали из металла (это умели делать еще в античные времена).
Огюст Шуази. История архитектуры
В готических постройках применяются металлические скрепы, не бывшие в употреблении в романскую эпоху; но во избежание разрывов, которые могут быть вызваны ими при усадке кладки, их укрепляют заливкой из мягкого свинца.
В качестве примера подобных скреп Шуази приводил специальные скобы в соборе Парижской Богоматери, связывавшие горизонтальные ряды камней для выравнивания кладки. По вертикали взаимное положение рядов кладки фиксировали так называемые пироны – металлические бруски, которые загоняли в специальные пазы верхнего и нижнего каменных блоков. Все это было актуальным для строительства из сравнительно крупных камней, какими располагали зодчие Франции, Италии, южной Германии.
Но в некоторых регионах континента была другая ситуация. Для нее в искусствоведении даже придуман особый термин – «кирпичная готика».
Виктор Власов. Стили в искусстве
«КИРПИЧНАЯ ГОТИКА» – историко-региональная разновидность готического стиля в архитектуре XIII – XV вв. северных областей Германии, Нидерландов, Польши, Прибалтики. Из-за недостатка камня кафедральные соборы в этих странах возводились из кирпича...
Итак, в ряде стран перед строителями вставала проблема прочности кирпичной кладки в ту пору, когда, повторимся, связующий раствор не мог ее гарантировать. Здесь тоже призвали на помощь металлические детали. В ответственных местах кладки ими усиливали связь между рядами по вертикали. Для этого служили анкеры либо стяжки.
Посетив несколько раз один из крупнейших городов средневековых Нидерландов, ныне бельгийский Брюгге, я увидел там массу такого рода зданий. Надо сказать, что во «фламандской Венеции» сохранилась совершенно потрясающая историческая застройка, и там никого не удивляют рядовые жилые дома века эдак XV-го (хоть и снабженные евроокнами). А крупные общественные постройки – еще постарше. Скажем, городская башня-колокольня («беффруа») на Рыночной площади в центре Брюгге относится к XIII веку (надстроена в XV). Она вся сверху донизу буквально прошита такими металлическими связками.
И вот, лазая по Брюгге, я за короткое время в изобилии обнаружил образчики подобных деталей, которые четко показывают всю их эволюцию.
В простейшем случае – обыкновенные прямые металлические полоски. Иногда крест-накрест.
Такая же стяжка крест-накрест имеется и в ограждении мостика Святого Бонифация, возле которого меня фоткали.
Но со временем такие примитивные детали наскучивают строителям и владельцам. Стяжки начинают усложнять.
Здесь у них появилась выгнутая «шея», а внизу приделано кольцо:
Здесь присобачены завитушки по бокам:
Здесь уже и «шея», и завитушки:
А вот тут к подобной стяжке приспособили кронштейн. (Возможно, для подвески фонаря?)
В конце концов, чисто утилитарная деталь приобретает вид, практически не отличающийся от загогулин на зданиях конца позапрошлого столетия, о которых мы уже много говорили:
Произошло то же, что в истории архитектуры случалось со многими конструктивными деталями, преобразованными эстетикой. Элементарный пример – опорный столб, от которого пошли колонны со всеми их ордерами, атланты и кариатиды...
А что потом? А потом функциональное звено может окончательно выродиться в декор, утратив свою практическую суть. Так вот и вышло с нашими загогульками в пору "историзма". Обращение к облицовке чистым кирпичом вызвало в памяти готические формы (напомню, что именно готика впервые отказалась от окраски фасадов), и в декоративной системе неоготики нашлось место для имитации металлических стяжек. Теперь уже их чаще выполняли из керамики и разбрасывали где угодно на фасадах, ничем не выражая прежнее утилитарное значение.
Казалось бы, вопрос более-менее ясен и можно его закрывать. Однако, добросовестности ради, коснемся все-таки еще одного момента. Тот вид, который получили детали-стяжки в пору их реального использования (какой мы видим на примере Брюгге), представляет собой чисто отвлеченные декоративные завитушки? Или в них кроется некий смысл, некий «код»?
Говорить об этом меня побуждает тот факт, что как раз во времена готики сложилось общественное явление, получившее неоднозначную известность, – «братство вольных каменщиков», масонство. И сложилось оно на основе архитектурно-строительной практики.
Виолле ле Дюк. Беседы об архитектуре
Архитектурной практикой занимались в то время исключительно миряне, вышедшие из народа, за которыми стояли корпорации ремесленных цехов... Это сословие художников и ремесленников, не имеющее возможности требовать политических прав, но надеющееся сравниться в могуществе с феодальной аристократией, требует свободы для труда. Из искусства архитектуры оно делает тайну, известную лишь посвященным, лишь «вольным каменщикам», прилагая все усилия к тому, чтобы это посвящение делалось с каждым днем все менее и менее доступным.
На всякий случай я проконсультировался с давней приятельницей, архитектором по образованию, которая практически на профессиональной основе занимается эзотерикой. По поводу стяжек на фасадах Брюгге она, в частности, подметила, что они напоминают ключ – символ мистических тайн. А что касается подобных деталей на фасадах Киева и других городов 100–120-летней дальности, – подозреваю, что здесь все определяли фантазия и пристрастия конкретного автора проекта (может быть, и домовладельца). К примеру, в загогульке на доме во дворе по Франко, 19 ясно читается изображение колеса – давнего символа солнца и огня. Но это уже частности, едва ли поддающиеся обобщению. Тем не менее, мы с приятельницей решили повнимательнее присмотреться к имеющимся образцам и, быть может, проведем на эту тему более подробное исследование. Пока же ограничусь попыткой дать общий ответ на занятный вопрос, поставленный перед нами старинной киевской застройкой.
(с) Михаил Кальницкий
Исторический комментарий к предыдущей записи.
Мы рассмотрели серию однородных, довольно необычных деталей на фасадах киевских домов, появившихся, как правило, в конце XIX или самом начале ХХ века. Теперь попробуем выяснить, откуда же они такие нарисовались?
Те примеры, которые я приводил в пятничном материале, далеко не исчерпывают разнообразие наших загогулин. Не все дожили до нынешнего времени. Так, подобные детали исчезли с фасадов Хоральной (Центральной) синагоги, хотя во времена Бродского они там были.
Хоральная синагога. Фото рубежа XIX–XX в.
Нужно сразу отметить, что указанные детали, как правило, появлялись на домах, которые по своей стилистике либо входили в круг вариаций на темы европейского средневековья, либо относились к так называемому «кирпичному стилю». «Кирпичный стиль» был рациональным течением в пору архитектурного «историзма», он демонстрировал эстетику фигурной кладки из качественного кирпича (в котором наш город не испытывал недостатка). Характерным образцом этой манеры может служить здание ЮЗЖД на Лысенко, 6. Но и «кирпичный стиль» тоже практически одной ногой опирался на романо-готические стилизации.
Стало быть, прообраз этих самых финтифлюшек-завитушек есть смысл искать именно в средневековой архитектуре. А для начала вспомним некоторые важные особенности строительного дела того времени.
Одна из них касается прочности каменной кладки.
Виолле ле Дюк. Беседы об архитектуре
Романские архитекторы утратили традиционный способ изготовления замечательных римских растворов, позволявших создавать каменные массивы, однородные, как бетонные глыбы... Они чувствуют, что не могут положиться на надежность соединения, даваемого теми плохими растворами, которые они применяют; они возмещают этот недостаток, являющийся результатом их материального бессилия, комбинациями кладки, жесткой или упругой, в зависимости от необходимости.
Ко времени, когда романский стиль сменился готическим, качество растворов несколько улучшилось, но еще не гарантировало должной прочности сооружений. Приходилось искать способы дополнительного упрочнения, тем более что стены становились менее массивными, проемы – более обширными. В частности, широко использовали закладные детали из металла (это умели делать еще в античные времена).
Огюст Шуази. История архитектуры
В готических постройках применяются металлические скрепы, не бывшие в употреблении в романскую эпоху; но во избежание разрывов, которые могут быть вызваны ими при усадке кладки, их укрепляют заливкой из мягкого свинца.
В качестве примера подобных скреп Шуази приводил специальные скобы в соборе Парижской Богоматери, связывавшие горизонтальные ряды камней для выравнивания кладки. По вертикали взаимное положение рядов кладки фиксировали так называемые пироны – металлические бруски, которые загоняли в специальные пазы верхнего и нижнего каменных блоков. Все это было актуальным для строительства из сравнительно крупных камней, какими располагали зодчие Франции, Италии, южной Германии.
Но в некоторых регионах континента была другая ситуация. Для нее в искусствоведении даже придуман особый термин – «кирпичная готика».
Виктор Власов. Стили в искусстве
«КИРПИЧНАЯ ГОТИКА» – историко-региональная разновидность готического стиля в архитектуре XIII – XV вв. северных областей Германии, Нидерландов, Польши, Прибалтики. Из-за недостатка камня кафедральные соборы в этих странах возводились из кирпича...
Итак, в ряде стран перед строителями вставала проблема прочности кирпичной кладки в ту пору, когда, повторимся, связующий раствор не мог ее гарантировать. Здесь тоже призвали на помощь металлические детали. В ответственных местах кладки ими усиливали связь между рядами по вертикали. Для этого служили анкеры либо стяжки.
Посетив несколько раз один из крупнейших городов средневековых Нидерландов, ныне бельгийский Брюгге, я увидел там массу такого рода зданий. Надо сказать, что во «фламандской Венеции» сохранилась совершенно потрясающая историческая застройка, и там никого не удивляют рядовые жилые дома века эдак XV-го (хоть и снабженные евроокнами). А крупные общественные постройки – еще постарше. Скажем, городская башня-колокольня («беффруа») на Рыночной площади в центре Брюгге относится к XIII веку (надстроена в XV). Она вся сверху донизу буквально прошита такими металлическими связками.
И вот, лазая по Брюгге, я за короткое время в изобилии обнаружил образчики подобных деталей, которые четко показывают всю их эволюцию.
В простейшем случае – обыкновенные прямые металлические полоски. Иногда крест-накрест.
Такая же стяжка крест-накрест имеется и в ограждении мостика Святого Бонифация, возле которого меня фоткали.
Но со временем такие примитивные детали наскучивают строителям и владельцам. Стяжки начинают усложнять.
Здесь у них появилась выгнутая «шея», а внизу приделано кольцо:
Здесь присобачены завитушки по бокам:
Здесь уже и «шея», и завитушки:
А вот тут к подобной стяжке приспособили кронштейн. (Возможно, для подвески фонаря?)
В конце концов, чисто утилитарная деталь приобретает вид, практически не отличающийся от загогулин на зданиях конца позапрошлого столетия, о которых мы уже много говорили:
Произошло то же, что в истории архитектуры случалось со многими конструктивными деталями, преобразованными эстетикой. Элементарный пример – опорный столб, от которого пошли колонны со всеми их ордерами, атланты и кариатиды...
А что потом? А потом функциональное звено может окончательно выродиться в декор, утратив свою практическую суть. Так вот и вышло с нашими загогульками в пору "историзма". Обращение к облицовке чистым кирпичом вызвало в памяти готические формы (напомню, что именно готика впервые отказалась от окраски фасадов), и в декоративной системе неоготики нашлось место для имитации металлических стяжек. Теперь уже их чаще выполняли из керамики и разбрасывали где угодно на фасадах, ничем не выражая прежнее утилитарное значение.
Казалось бы, вопрос более-менее ясен и можно его закрывать. Однако, добросовестности ради, коснемся все-таки еще одного момента. Тот вид, который получили детали-стяжки в пору их реального использования (какой мы видим на примере Брюгге), представляет собой чисто отвлеченные декоративные завитушки? Или в них кроется некий смысл, некий «код»?
Говорить об этом меня побуждает тот факт, что как раз во времена готики сложилось общественное явление, получившее неоднозначную известность, – «братство вольных каменщиков», масонство. И сложилось оно на основе архитектурно-строительной практики.
Виолле ле Дюк. Беседы об архитектуре
Архитектурной практикой занимались в то время исключительно миряне, вышедшие из народа, за которыми стояли корпорации ремесленных цехов... Это сословие художников и ремесленников, не имеющее возможности требовать политических прав, но надеющееся сравниться в могуществе с феодальной аристократией, требует свободы для труда. Из искусства архитектуры оно делает тайну, известную лишь посвященным, лишь «вольным каменщикам», прилагая все усилия к тому, чтобы это посвящение делалось с каждым днем все менее и менее доступным.
На всякий случай я проконсультировался с давней приятельницей, архитектором по образованию, которая практически на профессиональной основе занимается эзотерикой. По поводу стяжек на фасадах Брюгге она, в частности, подметила, что они напоминают ключ – символ мистических тайн. А что касается подобных деталей на фасадах Киева и других городов 100–120-летней дальности, – подозреваю, что здесь все определяли фантазия и пристрастия конкретного автора проекта (может быть, и домовладельца). К примеру, в загогульке на доме во дворе по Франко, 19 ясно читается изображение колеса – давнего символа солнца и огня. Но это уже частности, едва ли поддающиеся обобщению. Тем не менее, мы с приятельницей решили повнимательнее присмотреться к имеющимся образцам и, быть может, проведем на эту тему более подробное исследование. Пока же ограничусь попыткой дать общий ответ на занятный вопрос, поставленный перед нами старинной киевской застройкой.
(с) Михаил Кальницкий
