Михаил Кальницкий (mik_kiev) wrote,
Михаил Кальницкий
mik_kiev

Никольская часовня у Цепного моста

Недавно в одной теме на ИК зашла речь о часовне против Цепного моста. То было небольшое, но довольно заметное сооружение. Для многих гостей города, прибывавших сюда по Цепному мосту, непосредственно с этой часовни начинался Киев. Напомню, что в дореволюционные времена один конец моста был в Черниговской губернии (Предмостная слободка, нынешний Гидропарк), а второй – уже в Киевской губернии.


Часовня у Цепного моста. Фото конца XIX в.

В свое время я готовил сведения об этой часовне для компакт-диска «Храмы Киева» (2001). В литературе данные о ней крайне скупы, но в архивах, по счастью, сохранились достаточно любопытные документы. В статье на CD собранные факты изложены конспективно, а здесь можно и поподробнее…

Мост, перед которым стояла часовня, был, как известно, завершен постройкой в 1853 году. Его перспективное проектное изображение, выполненное уже в ходе строительства художником Джоном Баумом для автора моста – англичанина французского происхождения Чарльза Виньоля – не предполагало со стороны правого берега никаких часовен.


Дж. Баум. Перспективное изображение моста в Киеве. Акварель. 1851 г.


То же. Фрагмент: мост у правого берега

Параллельно работам по сооружению моста велась прокладка подъездных путей к нему – Набережного шоссе с Подола и спуска с Печерска. Надо сказать, что по трассе нынешнего Набережного шоссе в то время практически не было никакого сообщения: историк Николай Костомаров вспоминал, как он в 1844 году, «затеявши пойти по берегу с Подола, с намерением добраться до Лавры, принужден был воротиться, за невозможностью идти по косогору». Проезжей дороги с Печерска к Днепру между Александровским (Владимирским) спуском и Наводницкой балкой тоже не было. Водоносы, таскавшие днепровскую воду для Печерска по нескольку верст, терпели огромные неудобства. Губернатор Петр Панкратьев в начале XIX века попробовал облегчить их труд и провел дорогу с Печерска к Днепру вблизи церкви Спаса на Берестове, где и в прежние столетия пытались обустроить так называемую Спасскую дорогу.

Путь, открытый Панкратьевым (его так и называли «Панкратьевский спуск») был задуман как проезжий.


План Киева 1816 г. Фрагмент

Но на плане города 1816 года, подготовленном историографом Киева Максимом Берлинским, этот спуск (обозначенный цифрами «20») отмечен как «новоупраздненная дорога ко Днепру». Очевидно, после смерти Панкратьева (1810) новую дорогу сочли чрезмерно крутой для движения транспорта. Однако для пеших путников и для водоносов с ручными тележками она по-прежнему представляла большое удобство.

Настоящая транспортная артерия появилась здесь только к 1853 году. Строителям пришлось изрядно повозиться, пробивая по овражистому склону зигзаг-серпантин.


Строительство cпуска к Цепному мосту. С картины художника Гроте. 1850 г.

Особую сложность для дорожников представляли капризы грунтовых вод в склонах. Для их отвода приходилось прокладывать дренажные колодцы, облицованные кирпичом. На работы по устройству спуска казна ассигновала громадную на то время сумму – свыше полумиллиона рублей, причем львиную долю составили именно расходы «по осушению местности и обеспечению оной от вредного действия ключевых вод».

И вот вся сложная путевая система заработала! Отметим, что в то время Набережное шоссе перетекало за мостом в обновленный Панкратьевский спуск (до поры до времени сохранявший прежнее наименование) и не продолжалось, как теперь, к Наводницкой балке. Это продолжение проложили позже.


Панкратьевский спуск и Цепной мост на плане Киева 1856 г.

Что собой представляло поначалу начало моста у правого берега? Здесь, в духе всей политики императора Николая I, город встречал всех въезжающих двумя симметричными военными сооружениями. Справа было караульное помещение, слева – «гоубтвахта» (гауптвахта).


План местности у Цепного моста. 1855 г. Фрагмент

Кстати, обратите внимание на особый узкий проток возле самой гауптвахты. Над этим протоком шириной примерно 15 метров между собственно берегом и специальной опорой моста – «одиночным столбом» (помимо пяти быков с кирпичными арками) – была устроена разводная часть моста. Она действовала не в течение всей навигации, как в Петербурге. Тогдашние суда нормально проходили под Цепным мостом, и только весной, когда уровень воды существенно поднимался, приходилось прибегать к помощи прохода под разводной секцией.

Такая ситуация имела место здесь до начала 1860-х годов. К этому времени уже не было в живых «незабвенного государя» Николая Павловича, и руководство города и края было озабочено увековечением памяти о нем.


Николай I

За спуском и Цепным мостом постепенно закреплялись наименования «Николаевский» (это было тем естественнее, что рядом находились Никольский Военный собор и Никольский пустынный монастырь, ныне утраченные).

Чтобы еще основательнее утвердить эту тему, начальник Юго-Западного края – генерал-губернатор князь Илларион Васильчиков – занялся решением вопроса о ее специальной сакрализации.


Князь Илларион Васильчиков

В январе 1861 года князь письменно известил митрополита Киевского и Галицкого Арсения, что «на Никольском спуске в Киеве предполагается устроить часовню во имя в Бозе почившего императора Николая I». Перед отправкой письма к митрополиту генерал-губернатор сносился с путейским ведомством и, в частности, с начальником здешнего X-го (в смысле, десятого) округа путей сообщения инженер-генерал-майором Сергеем Бобрищевым-Пушкиным. Они обсудили место возведения часовни. Рассматривались два варианта: у колодца, находившегося по рельефу чуть выше начала моста, или у первой (левой) петли спуска. Васильчиков и Бобрищев-Пушкин, как и митрополит, предпочли первый вариант. Одновременно было решено соединить начало моста и среднюю ветвь спуска специальной деревянной лестницей для сокращения пути пешеходам. Начальник края констатировал, что при размещении часовни у колодца «богомольцы, направляясь по предполагаемому от моста на среднюю ветвь спуска кратчайшему пути, будут иметь возможность помолиться в часовне, и, кроме того, часовня была бы между мостом и спуском, устроенными по начертанию и поведению покойного Государя Императора». Колодец, собственно говоря, представлял собой гранитный резервуар, куда по трубам поступали подземные воды.

В переписке Васильчикова и Бобрищева-Пушкина было отмечено: «Часовня эта могла бы быть устроена над самым колодцем, в легком виде, небольшого размера, в византийском стиле, применяясь к церквям Киево-Печерской лавры, с надписью золотыми буквами, что часовня сия создана в память в Бозе почившего Государя Императора Николая I, внутри часовни следовало бы поставить образ Св. Николая Угодника».

Насчет того, что к храмам Лавры «применяется» именно византийская манера – утверждение довольно спорное (на месте нынешней трапезной церкви с византийским приземистым куполом тогда еще стояло более старое сооружение, выдержанное в духе барокко, как и большинство храмов Киево-Печерских). Но то, что в тогдашней архитектурной практике империи был популярен так называемый «русско-византийский стиль» – это факт; наиболее известными его воплощениями в империи стали московские храм Христа Спасителя и Большой Кремлевский дворец, оба – произведения архитектора Константина Тона.


Москва. Храм Христа Спасителя. Фото конца XIX в.

Как же решился вопрос о внешнем облике предполагаемой часовни? Начнем с того, что ее возведение оказалось частью более обширного замысла по «обделке откосов горы противу Николаевского в г. Киеве моста», озеленению Николаевского спуска и строительству пешеходной лестницы. Общий проект на все эти работы путейское ведомство представило в марте 1861 года. Но князь Васильчиков особо интересовался именно часовней. В октябре того же года он напомнил генералу Бобрищеву-Пушкину: «Покорнейше прошу Ваше Превосходительство почтить меня доставлением сведений… о дальнейших последствиях по предположению насчет постройки часовни во имя Св. Чудотворца Николая при колодце на Николаевском спуске у Цепного моста». Начальник путейского округа поспешил ответить: «Проект и смета на устройство часовни… еще не получены от местного по работам спуска начальства, которому о немедленном представлении означенного проекта и сметы сделано подтверждение».

Несмотря на подстегивание со стороны генералов, проект часовни был составлен лишь к началу мая 1862 года. Его подготовил начальник путевой дистанции инженер-штабс-капитан Бенземан. В пояснительной записке к проекту были отмечены особенности сооружения, предварительно оцененного в 8 тысяч рублей:

«1) Цоколь всей часовни и лестница из гранитного камня;
2) Самая часовня из кирпича с отделкою колонн с пьедесталами и карнизов лепною работою и оштукатуркою стен;
3) Крыша и купола часовни золоченые;
4) Пол в часовне из гранитных плит;
5) Ваза для проточной воды внутри часовни из лабрадора с чугунными трубками для привода и отвода воды;
6) Киот для помещения образа, а равно двери и окна и вообще открытые деревянные работы из резного дуба и
7) Надпись над дверью из медных, вызолоченных литер».


Как видим, близость колодца позволяла устроить в часовне чашу освященной воды. О здешних подземных водах в записке было специально сказано, что они «имеют приятный вкус, здоровый и ни от каких причин не изменяют своих свойств и текут постоянно в одном размере во всякое время года». Подобными же водами по сей день питаются расположенные неподалеку лаврские колодцы.

Впрочем, говорить об окончательном определении внешнего вида проектируемой часовни было еще рано. Проект надлежало согласовать в столице у самого царя Александра II. Киевляне по каким-то причинам сочли недостаточно убедительным проект Бенземана, так что осенью 1862 года в Петербург были отправлены на выбор сразу два проекта. Автором второго варианта стал специалист по церковным строениям, киевский епархиальный архитектор Спарро. В сопроводительной записке, адресованной главноуправляющему путями и общественными зданиями всей империи, говорилось: «Правление Х округа оба проекта часовни, именно один штабс-капитана Бенземана, а другой архитектора Спарро, представляя на благоусмотрение Вашего Превосходительства, имеет честь почтительнейше присовокупить, что по благовидности фасада… Правление отдает преимущество проекту архитектора Спарро».

Здесь уместно будет сказать несколько слов об обоих специалистах, причастных к проектированию часовни.

По поводу Павла Ивановича Спарро различные упоминания встречаются не так уж редко. Скажу вкратце, что родился он в 1814 году (был сыном американского консула), учился в столичной Академии художеств, в Киев приехал вместе со своим учителем – Викентием Беретти, строителем университета, – и остался здесь жить. Был в течение ряда лет штатным архитектором Киевской епархии, строил много церквей (в основном небольших) и церковных зданий, в том числе в Лавре и в Михайловском Златоверхом монастыре. Им был надстроен верхний ярус колокольни Софийского собора. Сверх этого, он выстроил в Киеве ряд частных жилых домов, многие из которых сохранились (хотя, поскольку они были преимущественно не выше трех этажей, в последнее время их то и дело рушат или надстраивают).


Автограф: «Архитектор Киевской эпархии П. Спарро»

Точная дата его смерти мне не встречалась (похоже, что примерно в 1887 году). Хотел бы отметить одну из крупнейших работ Спарро в Киеве – храм Иконы Казанской Божьей Матери во Флоровском монастыре. Не так давно его отреставрировали в прежнем виде после того, как в его перестроенных стенах долгое время действовал производственный цех. Он выдержан как раз в «русско-византийском стиле».


Казанский храм Флоровского монастыря

Немного подробнее расскажу о Михаиле Адольфовиче Бенземане, поскольку сведения о нем в литературе крайне скудны. Кое-что удалось почерпнуть в архиве из его формулярного списка.

Родился он в 1832 или 1833 году. В 1853-м окончил в Петербурге Институт инженеров путей сообщения, после чего получил назначение в Киев в звании инженера-поручика.


Автограф: «Проект составлял инженер-поручик Бенземан»

Здесь молодому путейцу сразу пришлось выполнять хлопотные обязанности, связанные с военными сообщениями Крымской кампании. Сверх этого ему поручили руководить постройкой Городского театра (работы велись в 1854–1856 годах по проекту Ивана Штрома).


Городской театр в Киеве. Изображение второй половины XIX в.

Этот театр к концу позапрошлого столетия уже представлялся киевлянам слишком неказистым. После того, как он в 1896 году сгорел, на его месте выросло нынешнее здание Национальной оперы.

Тому же Бенземану довелось доводить до конца с доработкой проекта здание почтовой станции на Подоле. В 1865 году она начала действовать. Долгое время станционный дом имел такой вид:


Почтовая станция в Киеве. Фото начала ХХ в.

Лишь в конце 1970-х годов реставраторы переделали его фасады согласно более раннему проекту, от которого счел нужным отступить Бенземан.

Главные обязанности Михаила Адольфовича, однако, заключались в устройстве и реконструкции дорог. Путеец был на хорошем счету у начальства, получал чины и награды. После реформы путевого ведомства 1867 года Михаил Бенземан стал гражданским служащим с чином коллежского советника. В это время он работал правительственным инспектором, потом начальником ремонта путей и сооружений Киево-Балтской железной дороги. Бенземан нанимал в Киеве квартиру на Ярославовом Валу. Иногда к нему обращались местные обыватели, заказывая проекты небольших частных домов. В 1872 году инженер сделал попытку более активно проявить себя в киевском строительстве. Открылась вакансия архитектора при городской управе, и Михаил Бенземан предложил свою кандидатуру. Но влиятельный гласный городской думы Николай Ренненкампф лично рекомендовал другого претендента, военного инженера Виктора Прохорова, который, в конце концов, и получил вожделенную должность городского архитектора.

Впрочем, Бенземан без того сделал неплохую карьеру. В 1893 году документы упоминают о нем уже как о действительном статском советнике (аналог генерал-майора), инспекторе Балтийской, Царскосельской и Сестрорецкой железных дорог. Он обзавелся домом в Царском Селе, где жил с супругой Антуанеттой Робертовной. Последние сведения о нем датированы 1913 годом; вскоре после этого престарелый инженер, по-видимому, помер.

Рассказ об инженере Бенземане будет неполным, если не упомянуть о его творческих пристрастиях. Он был видным виолончелистом-любителем, одним из основателей и кандидатом в первый состав правления Киевского отделения Русского музыкального общества, не раз принимал участие в концертах. Можно еще добавить, что несколько родственников Михаила Адольфовича – его братья и племянники – тоже были инженерами, работали и строили в Петербурге, Вильно, Варшаве, Симбирске, Астрахани.

…Вернемся, однако, к часовне у Цепного моста. В январе 1863 года царь Александр II соблаговолил утвердить ее проект. Какой же – Бенземана или Спарро? Судя по всему, ни тот и ни другой. Как видно из документов, государь завизировал некий проект часовни «взамен присланного». Это была распространенная система, широко применяемая еще при Николае I: проекты, поступившие из провинции на высочайшее рассмотрение, поручали доработать столичным специалистам, хорошо знавшим царские вкусы. Те принимали за основу исходное планировочное решение, а в решение фасадов вносили коррективы.

Проектные чертежи часовни мне покамест не попадались (не исключено, что они сохранились в Петербурге). Можно только предположить, что в окончательном облике постройки так или иначе оставили свой след и Бенземан, и Спарро, и архитекторы Главного управления путей сообщения и публичных зданий.

Казалось бы, ничто не мешало начинать строительство. Но тут киевские путейцы допустили серьезную проволочку. В начале 1863-го они получили утвержденный проект с предписанием откорректировать под него смету. С этой нехитрой задачей тот же Бенземан провозился больше года! Похоже на то, что инженера отвлекали более насущные дела, а торопить его было уже некому: князь Илларион Васильчиков, инициатор строительства часовни, скончался еще в ноябре 1862 года. В оправдание нашей путейской команды отметим все же, что саму «обделку» откоса осуществили в том же 1862-м, одновременно установили и деревянную лестницу для пешеходов из 9 маршей.

К апрелю 1864 года смета, наконец, была исправлена, в июле ее утвердил Петербург. Строители уже должны были размечать место часовни над колодцем… но тут вдруг возникла новая идея! В марте 1865 года Искусственный отдел Х округа путей сообщения (с которым сотрудничал и Бенземан) выступил с предложением по поводу часовни: «Перенесть ее на площадку против самого Цепного моста, по направлению оси его,.. у подошвы лестницы, ведущей на среднюю ветвь Николаевского спуска, что даст более красивый вид местности при въезде с моста на Набережное шоссе и Николаевский спуск в Киеве».

Эта мысль, градостроительно вполне оправданная, получила одобрение у всех, вплоть до императора. В сентябре 1865-го, наконец, состоялась закладка часовни. В ней принял участие настоятель Никольского монастыря архимандрит Филарет. Его обители поручили содержать и курировать часовню. Ответственным строителем был инженер Бенземан. В мае 1867 года он официально передал готовую часовню во имя Святителя и Чудотворца Николая в ведение Никольской обители.


Никольская часовня. Фото второй половины XIX в.

Как видим, в облике строения с пятью главками и килевидными арочками угадываются черты «русско-византийского стиля». Внутри имелись иконы «Св. Николай Чудотворец» и «Три святых угодника» работы известного живописца, академика Афанасия Рокачевского. Предположено было держать в часовне кружки для пожертвований: «одну в пользу Никольского монастыря, носящего имя Святителя Николая Чудотворца, с тем, чтобы заведывание кружечным сбором и ремонтное содержание насчет оной часовни… предоставлены были Никольскому монастырю, а другую кружку в пользу бедных жителей г. Киева».

С тех пор новая Никольская часовня оказалась зрительно спаянной с громадиной Цепного моста. С правого берега она, правда, едва виднелась из-за насаженных вокруг нее деревьев.


Цепной мост и Никольская часовня. С открытки рубежа XIX–XX вв.

На открытке, выпущенной типографией Киево-Печерской лавры и названной «Часовня Киево-Николаевского монастыря у Цепного моста» высунулась только центральная главка этой самой часовни.


Никольская часовня и Цепной мост. С открытки 1910-х гг.

Но в перспективе моста часовня действительно, как и задумывали ее строители, смотрелась очень эффектно.


Цепной мост и Никольская часовня. Фото конца XIX в.

Отныне любой богомолец, который пешком приходил сюда через мост, мог сразу вознести молитву, – язык, наконец, довел его до Киева!


Никольская часовня со стороны моста. Фото второй половины XIX в.

Часовня у Цепного моста была отмечена на планах города.


План Киева 1890 г. Фрагмент


План Киева 1911 г. Фрагмент

Правда, не все путеводители по святым местам Киева поместили о ней информацию. Но удачное местоположение само по себе привлекало внимание к этому небольшому строению.


Цепной мост. Фото начала ХХ в.

…Время Первой мировой войны, революции, гражданских смут не способствовало благоустройству часовни. Но все же она устояла. Пережила и разрушение в 1920 году белополяками Цепного моста. А через несколько лет сюда пришли инженеры и рабочие восстанавливать мост в новом виде по проекту инженера Патона.



На этом снимке запечатлен и Евгений Оскарович Патон – его высокая фигура в темном пальто и темной шапке выделяется как раз на фоне часовни (левее, на втором плане виднеется лестница для пешеходов). В кинофотофоноархиве имени Г. Пшеничного этот снимок был помечен «до 1917 г.», что, конечно, не соответствует действительности. На самом деле он, безусловно, связан с восстановлением моста в советское время. Но это не открытие нового моста им. Евгении Бош – оно состоялось в июне 1925-го, а на фото явно не июнь. Допускаю, что это либо начало строительных работ осенью 1924 года (Патон вспоминал, что составлял рабочий проект до августа), либо окончание черновой сборки моста ранней весной 1925-го (в воспоминаниях того же Патона есть упоминание о напряженной борьбе монтажников за завершение этого этапа до ледохода).

Как бы то ни было, данный снимок остался едва ли не последним изображением Никольской часовни. Строители моста хотели сохранить ее. У них было предложение разместить в ней музей – вероятно, экспозицию, посвященную истории строительства и реконструкции моста. Но, к сожалению, окончательное решение принимал губисполком во главе с товарищем Григорием Гринько (впоследствии его расстреляли как бывшего «боротьбиста»). В марте 1925-го губисполком постановил: «Зважаючи на те, що ця часовня не має ні історичної, ні художньої цінності і що вона з’являється препоною для нормального трамвайного руху, запропонувати Міськгоспові після закінчення відбудови Ланцюжного мосту цю часовню знести». Так и было сделано.

На фрагменте подробного плана 1925 года контур часовни еще показан, но вскоре ее не стало.


План Киева 1925 г. Фрагмент

Совершенно непонятно, какую помеху она создавала движению мототрамвая (который беспрепятственно ходил мимо нее с 1912 года). Впрочем, это вполне риторический вопрос.

Осталось напомнить, что мост им. Евгении Бош уничтожен в ходе последней войны, а примерно на его месте появился мост Метро. Облик начала моста решительно ничем не напоминает прежние времена.





Линии Цепного моста и моста Метро все же не совпадают. Станция метро «Днепр» расположена, если смотреть со стороны Гидропарка, несколько правее, чем когда-то размещалась Никольская часовня.

На месте часовни, судя по всему, находится теперь кирпичное техническое строение слева от моста.



В тылу его – тоже неказистые конструкции.



На месте прежней лестницы для пешеходов – глухие заросли. И никаких следов стройной часовни, в былые времена украшавшей въезд в Киев со стороны Днепра.

(с) Михаил Кальницкий
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments