Михаил Кальницкий (mik_kiev) wrote,
Михаил Кальницкий
mik_kiev

Николо-Лыбедская церковь

По случаю сегодняшнего праздника Св. Николы Вешнего хотелось бы рассказать об одном киевском храме, доныне почти неизвестном. Находился он примерно на этом месте в начале улицы Ямской, над самой Лыбедью:



До сих пор лишь отрывочные сведения о нем мелькали в разных источниках.


Краевед Василий Галайба в своей брошюре «Храми Св. Миколая в Києві» (К., 2002) попробовал обобщить эти сведения. Получилась следующая небольшая главка (с.56–57):



Подробности, обнаруженные в архивах, позволяют теперь существенно расширить наше представление об этом храме – в особенности за советский период.

Стало известно, в частности, что в течение нескольких лет это была не часовня, а полноценная церковь. Сохранились даже метрические книги, которые вел причт этой церкви в 1919–1920 годах (когда подобные книги еще не были переданы загсам). Но надо подчеркнуть: до 1920 года храм действовал в одном помещении, а потом – совсем в другом.

Покамест «свідчення старожилів» насчет того, что изначально здесь была часовня от Троицкой церкви и что уже в 1914 году ее называли «солдатской», не подтверждены. На подробных планах товарного узла за 1914 и 1915 год сакральное строение здесь отсутствует. Не исключено, что храм Св.Николая появился над Лыбедью в разгар войны, когда со станции «Киев-I Товарный» отправляли войска на фронт, а затем здесь же развернули эвакопункт для беженцев. Точное место его в ту пору неизвестно.

В 1920 году польские оккупанты (или, как теперь нередко утверждают, союзники) перед окончательным уходом из Киева «вздумали щегольнуть своими подрывными средствами» (Булгаков). В числе прочих взорванных объектов оказались и сооружения комплекса товарной станции. Лишь часть их удалось восстановить. Сгорел дотла и расположенный по соседству сухарный завод с военной мельницей.



(Подробнее об этом предприятии ВОТ ЗДЕСЬ )

В результате пожара была разрушена и прежняя Николо-Лыбедская церковь. После чего община воспользовалась первым попавшимся помещением – дощатым бараком в начале улицы Ямской (в то время она называлась Батыевой, поскольку киевляне стеснялись воспоминаний о бывшем «розовом квартале» на Ямской). Во времена эвакопункта в бараке находилась сапожная мастерская.

Конечно, для обустройства храма в этих стенах пришлось потрудиться. Прихожане на свои средства покрыли барак железной крышей, сделали двойную диктовую обшивку стен, в помещении устроили амвон и деревянный пол.

12 января 1921 года приходская община при Свято-Николаевской церкви на станции «Киев-Товарный» была официально зарегистрирована властями. Советские органы хорошо знали, в каком помещении действует храм. Об этом свидетельствует архивный акт за декабрь 1922 года:



1) Храм находится в здании барака расположеннаго на терретории Ю.З.ж.д.
2) Здание храма самостоятельное отдельное. Храм временно перенесен после пожара при отступлении поляков.


В мае-июне 1923 года органы коммунального хозяйства сняли обмер с церковной постройки, благодаря которому мы имеем представление о ее внешнем виде:



План храма и ситуационный план участка:



Как видим, литерой «А» обозначена «дерев. 1-эт. церковь», литерой «Б» – «дерев. навес-колокольня».

На общем плане 1925 года размещение храма выглядит так:



К этому времени советская власть начала мало-помалу «наезжать» на скромную церковь. Уже в феврале 1923-го до общины дошли слухи о том, что их храм хотят закрыть. Властям было направлено письмо с 357 подписями, в котором прихожане подчеркивали, что зарегистрированы вполне официально и выполняют все условия аренды. В апреле 1924 года на общем собрании рабочих и служащих товарной станции было внесено предложение «о закрытии церкви, находящейся в посещении сапожной мастерской по Батыевой ул., а также имея в виду нахождение напротив клуба – рассадника культуры им. Ильича». Приходской совет общины снова подал петицию в свою защиту (с 402 подписями верующих), отмечая характерный нюанс: «Голосование о закрытии церкви прошло в следующей форме: при наличии около 250 присутствующих, за закрытие церкви было поднято 25-30 рук, против – 1 (один), остальные от голосования совершенно воздержались. По непонятным соображениям большая масса воздержавшихся была присоединена к голосовавшим за закрытие церкви».

В 1925 году Николо-Лыбедская церковь все еще действовала, причем количество прихожан существенно увеличилось. Это было связано с общей политикой администрации по отношению к церквям. В то время активным покровительством советских органов пользовалась так называемая «обновленческая православная церковь» – вновь созданная карманная конфессия, которая всячески подчеркивала свою лояльность к большевистскому режиму. У традиционных православных приходов отбирали храмы, разрывая с ними арендные договора, и передавали их «обновленцам». В результате на обширной местности вблизи Лыбеди у традиционной общины осталась только Николо-Лыбедская церковь; остальные же храмы – Троицкий, Владимирский, Благовещенский, Вознесенский на Байковом кладбище, – стали «обновленческими».

Между тем весной 1925-го путейцы опять обратились к советским органам:



«Ввиду сильного жилищного кризиса и недостатка помещений для культработы в пределах полосы отчуждения жилищная комиссия 7 участка пути... просит о закрытии церкви, помещающейся в барачном помещении на товарной станции возле дежурной кондукторских бригад (б. Ямская улица) и передачи помещения для культурных нужд».

Отзвуком этого требования, поддержанного губисполкомом, стала упомянутая выше публикация в газете «Більшовик».

Ответственный уполномоченный общины в ответ на это приводил властям свои аргументы: «Законно ли удовлетворять просьбу граждан, не принадлежащих к общине, и не принять заявления нескольких тысяч православных, фактически оставшихся без храмов на всем Новом Строении гор. Киева». Но советское руководство прекрасно понимало, что оно делает. В секретном отношении губернского админотдела к отделению культов НКВД было прямо сказано: «З политичного боку Губадмінвідділ також бажає зачиніти цей храм, бо до цього храму зібралось все духовніцтво церквів, які були передани в користування поновленчеських громад і цім самим вони не дають можливісті розвіватися більш поновленчеському руху».



К слову, подписал этот документ Сергей Фрадько – тогдашний помощник начальника губмилиции, который по совместительству выступил в качестве ВРИО начальника губадминотдела. Уже через пару месяцев он будет арестован по делу о коррупции в киевской милиции, а в мае 1926-го его приговорят к высшей мере (см. ВОТ ЗДЕСЬ).

Однако в отделе культов НКВД пока еще не рискнули оставить без молитвенного помещения значительную массу прихожан. Резолюция на отношении Фрадько гласила: «Запросить мнение ГПУ. Наша точка зрения, что мотивы к закрытию неосновательны».

Еще года два общине удалось сохранять за собой помещение храма-барака. Но в 1927-м его судьба была окончательно решена. Управление Юго-Западных железных дорог вновь попросило передать ему это здание; 4 июля на заседании президиума Киевского окрисполкома просьба была поддержана, а в августе соответствующая бумага пошла в Харьков, во Всеукраинский Центральный исполнительный комитет (ВУЦИК).



В НКВД снова позволили себе не согласиться с ликвидацией храма. Член коллегии НКВД Гаврилин и старший инспектор культов Рудина секретно докладывали в секретариат Президиума ВУЦИК, что храм представляет собой барак, не пригодный ни для каких культурных надобностей, что он фактически изолирован от товарной станции и от окрестного жилья, что его община составляет без малого 500 человек. На этом основании закрытие Николо-Лыбедской церкви признавалось ими несвоевременным.



Тем не менее, в ВУЦИКе наложили безапелляционную резолюцию:

«Через те, що ліквідацію цієї церкви вимагає план переустрою залізничного вузла і будування нового вокзалу в м. Києві, церкву необхідно закрити...».

Судить сами, могла ли маленькая церковь на берегу Лыбеди мешать строительству нового киевского вокзала на расстоянии двух километров. Но это уже не имело никакого значения. Храм закрыли. Очевидно, тогда же его разобрали, чтобы, как уже было сказано, выстроить по соседству неказистое двухэтажное общежитие.



У бывшего святого места по Ямской улице устроили пункт вторсырья.



Теперь ничто не напоминает нам о том, что в течение нескольких лет здесь действовал небольшой храм, прихожанами которого оказались жители всего Нового Строения...

(с) Михаил Кальницкий
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments