Михаил Кальницкий (mik_kiev) wrote,
Михаил Кальницкий
mik_kiev

Categories:

Афанасий Фет обрусел в Киеве

Давно не получалось сюда постить, но вот опять добрался :)

Этот материал опубликован в "Комсомольской правде в Украине" (где я с прошлого месяца веду историческую страничку по четвергам), но здесь он немного расширен и дополнен иллюстрациями, которые не поместились в газете.



Афанасий Фет. С портрета И. Репина

Судьба не раз сводила знаменитого поэта с городом на Днепре. Здесь он был принят в российское подданство.

Лирика Афанасия Фета давно вошла во все хрестоматии. Строки таких его стихотворений, как «Я пришел к тебе с приветом», «На заре ты ее не буди», «Шепот, робкое дыханье» на слуху буквально у каждого. Но не всем известно, как сложна и запутанна биография поэта.


Две фамилии поэта

Сложности начались буквально с момента появления на свет. Его мать – урожденная Шарлотта Беккер – в немецком Дармштадте вышла замуж за судейского чиновника Иоганна-Петера-Вильгельма Фета (точнее, Фёта). Вскоре у Шарлотты родилась дочь Каролина, но молодая мать не была счастлива в браке. Между тем в Дармштадт приехал для лечения русский помещик Афанасий Шеншин. Шарлотта влюбилась в него, он ответил ей взаимностью – и они вдвоем уехали из Дармштадта в Орловскую губернию, в имение Шеншина Новоселки. К этому времени Шарлотта вновь была беременна. В Новоселках у нее в 1820 году родился сын, которого назвали Афанасием и записали в метрическую книгу под фамилией дворянского сына Шеншина. Два года спустя помещик обвенчался с Шарлоттой по православному обряду.

Однако со временем, когда мальчику было уже 14 лет, чиновники докопались до странных обстоятельств его рождения – и отказались признавать юного Афанасия сыном помещика Шеншина. С этих пор он утратил дворянство и числился дармштадтским подданным Афанасием Фетом. Потом под этим именем стали появляться первые опубликованные стихи поэта, его поэтические сборники.

Лишившись дворянских прав, юный Фет-Шеншин мечтал их вернуть. Этого можно было добиться военной службой, получив офицерский чин. Друг детства Фета, воспитанник старшего Шеншина Иван Борисов служил в кирасирском полку Военного Ордена и звал туда же Афанасия. И вот в 1845 году поэт был зачислен в кирасиры унтер-офицером. Полк стоял на Украине в городке Новогеоргиевске на территории нынешней Кировоградской области (теперь на его месте плещут волны Кременчугского водохранилища).


Корнет Фет. По рисунку 1846 г.

Официальное дармштадское происхождение молодого кирасира мешало дальнейшей карьере. Фет потом вспоминал: «Старший адъютант дивизионного штаба, объясняя мне, что я записан на службе вольноопределяющимся действительным студентом из иностранцев, сказал, что мне нужно, в видах производства в офицеры, принять присягу на русское подданство и исполнить это в ближайшем комендантском управлении, т. е. в Киеве».

В присутствии Фундуклея

Процедуру присяги проводило Губернское правление. Его отделы («присутствия») в Киеве располагались в так называемых Присутственных местах. Тогда, в 1846-м, еще не был построен громадный корпус Присутственных мест между Софийской и Михайловской площадью, и главное учреждение губернии пользовалось более старым зданием, до нас не дошедшим. Оно стояло на территории нынешнего Мариинского парка, против Крепостного переулка, и было обращено своим классицистическим фасадом в сторону Царского (Мариинского) дворца.


Присутственные места в Киеве. Изображение первой половины XIX в.

Именно здесь «служащий в Кирасирском Военного ордена полку дармштадтский подданный Афанасий Фет» 5 (17) февраля принял присягу на подданство России. Узаконенный текст присяги содержал обещания быть «верным, добрым, послушным и вечно подданным» царю Николаю Павловичу и его наследнику, блюсти державную пользу, «никаким образом противу должности верного подданного Его Императорского Величества не поступать» и т. п. В подкрепление всего этого Фет поцеловал крест.


Присяга Афанасия Фета, 1846

К присяге его приводил протоиерей Тимофей Сухобрусов. На церемонии присутствовали видные чиновники во главе с киевским гражданским губернатором – знаменитым филантропом Иваном Фундуклеем.


Иван Фундуклей

Соответствующее дело с подписанной Фетом присягой было обнаружено автором этих строк в Государственном архиве Киевской области.

Так Афанасий Фет, можно сказать, «обрусел» и смог получить первый офицерский чин корнета. Однако его надежды на дворянство оказались призрачными. Вскоре после зачисления поэта в кирасирский полк вышел царский указ, согласно которому для получения потомственного дворянства надлежало служить еще долго – как минимум до звания майора. В итоге, прослужив несколько лет и махнув рукой на карьеру офицера, Афанасий Афанасьевич вышел в отставку и поселился в Москве.

Но судьба сжалилась над ним. В 1873 году увенчались успехом длительные хлопоты на высочайшее имя. Царь Александр II согласился причислить поэта к семье Шеншина «со всеми правами, званию и роду его принадлежащими». Теперь Афанасий Афанасьевич по документам стал Шеншиным. Однако свои стихотворения он продолжал подписывать «Афанасий Фет».

Зять – киевский профессор

Фету еще не раз приходилось посещать Киев (о чем он кратко рассказывал в мемуарах – "Ранние годы моей жизни" и "Мои воспоминания"). Всякий раз поэт останавливался у профессора Киевского университета, выдающегося акушера Александра Павловича Матвеева (1816–1882).


Александр Матвеев

Матвеев приходился двоюродным племянником Афанасию Шеншину. Еще будучи студентом-медиком, он в Новоселках познакомился со старшей сестрой поэта Каролиной (по-семейному Линой) Фет. Они полюбили друг друга и поженились. Матвеев, получивший назначение в Киевский университет на кафедру акушерства (которую возглавлял с 1844 года до самой смерти в 1882-м), уехал туда с супругой. Таким образом, киевский профессор стал зятем Афанасия Фета.

Его супружеская жизнь, правда, сложилась непросто. К примеру, рассказывая о посещении Киева в 1846 году, Фет отмечал: «В короткое время моего пребывания в городе я бывал на нескольких интимных балах в ученом мире, куда меня, как близкого родственника профессора, любезно приглашали. Красивая Лина играла на этих пикниках не последнюю роль, но сам Матвеев более пробавлялся за карточным столом».

Было время, когда Александр и Каролина жили порознь. Однако в 1870-е годы Матвеевы вновь сошлись и уже не расставались до последних дней Каролины.

На этот период (около 1875) приходится последний приезд Фета в Киев. Он гостил у сестры и зятя в доме Матвеева по улице Тарасовской. Здесь профессору принадлежал просторный и ухоженный участок, о котором Фет отзывался с одобрением: «Матвеев в свободные минуты отдавался садоводству, и при благословенном киевском климате, непосредственно прилегавший к домашнему двору сад его, с персиковыми шпалерами, всевозможными карликовыми деревьями, фонтаном и оросительным бассейном, действительно заслуживал полного внимания».


План местности в районе Тарасовской улицы. 1925 г.

Потом, после смерти Матвеева, этот участок под двойным номером (5–7) принадлежал другому профессору-медику – Карлу Тритшелю. К сожалению, до наших дней ни сад, ни давняя застройка этой усадьбы не сохранились – как и более давние дома Матвеева на улицах Владимирской и Саксаганского.


Бульвар и Университет Св. Владимира. Изображение рубежа 1860–1870-х гг.

Но зато сохранился монументальный красный корпус университета, где тоже бывал Фет.

Он обучал Лысенко

Любопытные обстоятельства сближают Афанасия Фета с судьбой великого украинского композитора Николая Лысенко.


Николай Лысенко в юности

Отец Лысенко – Виталий Романович – был офицером того самого кирасирского полка, где служил Фет. В 1840-е годы он тоже жил со своей семьей в Новогеоргиевске. Сослуживцы тепло относились к Лысенко-старшему и очень любили его маленького сына. Фет не был исключением. Как-то раз поэт заметил, что мать Лысенко учит его читать на французском языке, а русской азбукой мальчик еще не владеет. Возмутившись этим, он сам взялся заниматься с будущим композитором русской грамотой. В воспоминаниях Михаила Старицкого есть упоминание о том, что Фет убеждал маленького Николая постоянно упражняться в написании букв карандашом. Малыш стал приставать ко всем офицерам, прося у них карандаши, – и получил детское прозвище «карандашик».

И напоследок хотелось бы привести стихотворение хорошего поэта, переводчика и литературоведа Владимира Британишского.

ФЕТ В КИРАСИРСКОМ ПОЛКУ

Фет вспоминает Елизаветград
и службу в армии. И, как ни странно, рад
подробностям. Не служба, а парад.
Не жизнь, а бал. А Фет — не то чтоб фат,
но любит флирт и сладкий аромат
букета женщин, музыки и танца.

Перелистнем записки наугад.
…Портрет красавца Листа — концертанта,
любимца публики… Вот в центре кадра —
красавцы кони… Вот красавец царь…
Вот царский смотр: сверкает медь и сталь
и скачет монумент царя-кентавра…
Фет—кирасир. Какая красота!
Он в каске с гребешком из конского хвоста.
Он в латах. О, любительницы ретро!
Вы только полюбуйтесь: Фет — корнет!..
…А воздух зноем пламенным прогрет,
и степью дышит дуновенье ветра.

Вот Фет танцует с будущей Вовчок.
Вот ездит конно с Бржеской (тсс! молчок!).
Вот он обрел и потерял Елену
(Марию Л.: «Елена» — криптоним)…
И то, чем жил он, то, что было с ним,
не в Лету кануло, а в Иппокрену.

К тому я и клоню: к тому, что Фет —
отчасти и украинский поэт,
и хоть в стихах почти что нет примет,
но где-то за стихами — Украина:
он там и танцевал, и гарцевал,
он там на чин майорский уповал,
он молод был, он счастлив там бывал —
не лучшая ли жизни половина?..
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 10 comments